ИЗ ЦИКЛА «МИХАЙЛОВСКОЕ»
Я приносила полстроки
Из старых парков заповедных
И слов звенящих бег победный,
Всем ощущеньям вопреки,
Вдруг вырастал из звона дня,
Из птичьих криков оголтелых –
Непостижимо для меня
Само собой свершалось дело:
Как рост травы и бег волны,
Как яблоневый дух предместий,
Слова, победны и вольны,
Росли на самом нужном месте.
Лес затаился тысячью дыханий...
Лес затаился тысячью дыханий,
Запутанных следов на тропах старых:
Ночь бредила моими же стихами
К рассвету роща в окнах вырастала.
Тянулась в небо жадными стволами,
Не успевая заполнять страницы,
Я шла тропой, усеянной словами,
И рифмы в гнезда настилали птицы.
На глаз, гортанью, языком, наощупь
Я уставала отбирать и помнить –
Со мною вместе вырастала роща
Поэмы нескончаемой, огромной…
Ночь читала стихи. И июльское небо держалось...
Ночь читала стихи. И июльское небо держалось
На высоких, зовущих, тревожных, как правда, словах…
Жар молитвы, тоска, все заботы, щемящая жалость
Невозможною песней дышали у ночи в устах.
Как высокая песня сжигала притихшие травы…
Как гудели деревья, разбужены волей стихий…
И в своей простоте невозможной, до ужаса правы,
Шли слова по аллеям. Ночь читала стихи.
Я опустила руки в глубину...
Я опустила руки в глубину,
И тихое сознанье вод бездонных
Напомнило о том, что я свободна
Взлететь иль камнем ринуться ко дну.
А шелест струй в священной глубине
Всё звал и звал, свивая нить разлуки,
И было слышно, как на самом дне
Таинственные зарождались звуки…
И только день себя перешагнул,
Подспудно, из глубин, со дна оркестра
Мелодия нездешняя воскресла:
Запел, заплакал белый Белогуль…
Синим шелком стелется ветер...
Синим шелком стелется ветер
Через даль созревшего льна,
Даже взглядом дано заметить,
Как бездонна здесь тишина.
Нить тропы оборвали сосны,
Пескарей заманила мель,
Переплывшим небо матросом
Дремлет в лютике старый шмель…
То ли всё расплавлено зноем,
То ли вечности вздох во мне:
Никогда такого покоя
Я не слышала на земле.
С крыльца спустись – над озером, в тумане...
С крыльца спустись – над озером, в тумане
Лежат стихи. Протягиваешь руку,
И горсть полна бесстрашными словами –
Узнаешь их на ощупь и по слуху.
В дыханье ветра, в шуме вод полночных,
В изгибах горизонта над холмами
Летят, плывут и умирают строчки…
Не желтый лист приник к оконной раме,
Не яблоки звенят в саду осеннем,
Не травы ровным полем пену гонят –
Стихи звучат повсюду – нет спасенья:
Живое слово держишь на ладони.
Сумасшедшая даль от сознания собственной силы...
Сумасшедшая даль от сознания собственной силы
Распахнула себя и цедила рассеянный свет,
Даже небо и наши молитвы в него – поглотила,
Только даль без предела, а нас до отчаянья нет.
Как себя сохранить среди этой распахнутой выси,
Как себя уберечь от раскинутых этих высот,
Когда ты от черты горизонта так страшно зависим,
Что тебя никакое желанье дойти – не спасет.
Сумасшедшая даль от сознания собственной силы
Не давала покоя, вбирая в себя всё подряд…
Даже небо и наши молитвы в него – поглотила –
За чертой горизонта нездешние звезды горят.
Воспоминания о Михайловском
…Был погружен в себя жасмина куст,
Зеленый луг ромашкой был отстрочен,
Шло лето… День прозрачен был и пуст,
Как чистый лист в преддверье первых строчек.
Дышало всё такою простотой,
В которой мы несмелы и неловки.
Шло лето мимо, не даря покой,
Захлопнув нас в зеленой мышеловке.
Нам не под силу даль и этот свет,
Разбег тропы и строгий куст жасмина…
В обычном доме рядом жил Поэт,
Прохожим встреченным шло лето мимо.
Почему-то именно январь...
«Мой первый друг, мой друг бесценный…»
А. С. Пушкин
Почему-то именно январь,
И особенно его начало,
Так уныл, как старый календарь,
Сотню раз пролистанный с начала.
Снегопады были, но давно
Кончилось их белое круженье,
И теперь в незрячее окно
Хоть бы ветер стукнул в нетерпенье…
Ждать бы что-то… Нечего и ждать.
Спать, пожалуй. Тишина, как льдина,
Необъятна и непобедима:
Закричишь, и то не разорвать.
Завтра новые налить чернила…
Чтобы няня полог починила…
Семь иль восемь на часах пробило…
Колокольчик как звенит уныло…
Колокольчик?! Слишком странный сон –
Он еще с пером иль это снится?
Но какая чистая страница…
Колокольчик! – Это точно он!
Два прыжка, и в поднятой руке
Бьется свет, как крошечное знамя…
Тот январь теперь навечно с нами,
Тот февраль уже невдалеке.
Распахнутый, как ночь, собор стоял...
Распахнутый, как ночь, собор стоял:
Все двери настежь. Темнота манила.
А под стеною белая могила,
И холм всё это на себе держал.
В него ступени – ровно тридцать семь,
Их камень стесан временем усталым,
Здесь день поминовенья – каждый день.
И каждый – день величия и славы.
Все русские цветы сюда несли,
Все русские слова здесь прозвучали.
Здесь все поклоны клали – до земли,
Все птицы в этом небе откричали.
Здесь сто веков еще сомкнут свой круг,
Здесь себя помнить станет каждый русский…
И холм стоит, сжимая пальцы рук:
Собор распахнут. Ночь. Могила. Пушкин.
Комментариев нет:
Отправить комментарий