Людмила Колодяжная

Николаю Гумилёву 

«И умру я не на постели, 

При нотариусе и враче, 

А в какой-нибудь дикой щели, 

Утонувшей в густом плюще...» 

Николай Гумилёв, 1917

У следствия нет вопросов, 

но есть приговор — расстрел. 

Стена. Докурил папиросу 

и стал ожидать пуль-стрел. 

Убит он был на рассвете, 

когда яснее мишень, 

убит был в самом расцвете 

таланта и сил — стал тень, 

как тот, которому душно 

было от новых времен, 

убит, не дожив до пушкинской 

зрелости — зол закон. 

Пред смертию — улыбнулся 

мальчикам-палачам, 

сам, мальчик, будто коснулся 

ангельского плеча. 

Он к смерти шел, словно к цели, 

и нет в предсказанье вины: 

«Умру я — не на постели, 

а здесь, у глухой стены…»

Погиб от доноса злого — 

в тридцать, чуть больше, лет,

 он знал — распинается Слово, 

когда умирает поэт… 

Пред смертию — улыбнулся 

мальчикам-палачам, 

сам, мальчик, будто коснулся 

ангельского плеча…