Валерий ЛЕБЕДИНСКИЙ

 ПУШКИН В ОДЕССЕ

Наплыв страстей на даче у Рено,
Настрой поэта лирико-любовный.
Но он изгнанник. Тяжкое дано.
Он весь — волненье. Пульс его неровный.

Должно, теперь его отсюда — прочь,
На Псковщину, подалее от юга…
Но то потом. Покуда — эта ночь,
Где непроста возвышенна подруга.

Ах, будет долго помнить он потом
Свой пыл во тьме с графиней Воронцовой,
И яркий всплеск украсит книжный том,
И зов пера им будет облицован.

И пусть тут всё изучено давно,
В десятках книг описаны детали,
Следы уводят к ночи у Рено,
К тем тайным грёзам, что над ней витали.

Мерси, француз, сей старенький Рено,
Пришедший к нам из области преданья,
За то, что быть с пиитом суждено
Хотя бы два, от силы три свиданья.

За то, что сердцем чую благодать,
За то, что нынче вижу их живыми,
И вновь струится шёпотом кровать,
Горит свеча, потушенная ими.

Огнём в крови опять озарено,
К двумстам годам со дня его рожденья,
Безумство чувств на даче у Рено,
Полёт их тел в истоме наслажденья…