Вадим Шарыгин

Поэма писем. Марина Цветаева - Николай Гронский

Здравствуйте, дорогие мои ценители (жители) поэзии,
приветствую вас, потомки!


Вторгаюсь в ваши сердца одною историей (историей надежды и отчаяния) – поэмой писем.
Это попытка поэтически, психологически, художественно пролистать письма друг другу двух поэтов: Марины Цветаевой и Николая Гронского.
Марина Цветаева была погублена современниками спустя семь лет после гибели поэта Николая Гронского.

Эта поэма – попытка передать "на словах" состояние жизни именуемое «поэт Марина Цветаева» – высочайшую степень возбуждённости, взбудораженности, состояния, устремляющего жизненный путь человека не в длину и долготу, но в высоту; не в высоту горы, а в высоту пропасти!
Поэма повествует себя: от авторского лица, от лица Цветаевой, от лица Гронского – они рассказчики и участники поэмы. Они :
«Щека к щеке: гранит к граниту» (Николай Гронский).

Знаю, трудно придётся этой «поэме-аристократке духа» среди массы «читателей-простолюдинов восприятия»: трудно ей будет прожить, продвинуться или хотя бы просто-напросто устоять, не пропасть под копытами, прущего во все стороны жизни и во все глотки мычащего (молчащего?) многотысячного стада телячьих восторгов от простецкого словца и коровьих пережёвываний подножно-доступного!
Впрочем, придётся ей трудно, но не труднее, чем всему моему творчеству; не труднее, чем во все времена каждому талантливому (Духом и Слухом превосходящему современность / злободневность) творчеству!

Вязкий, чрезвычайно насыщенный вложенным чувством походный шаг каждой строки, каждой строфы поэмы — потребует, как минимум, со-равного себе (по степени самоотверженности!) читателя, ценителя поэзии, знатока поэтических ценностей.

Поскольку, как правило, поэзия — пишущим публичные стишки — не нужна и не известна — (тайна за семью печатями!), все кровоизлияния поэтических строк всех лучших поэтов современности — лишь «чтиво мимоходом», лишь «об стенку горох», лишь повод для оскорбления словом или оскорбления замалчиванием — то, как результат: обращение поэзии не столько к современникам (пишущим)— сколько к потомкам (читающим)!

Поэма потребует от Читателя — читательского труда, со-творчества, «работы», а не «разминки» для дремлющих чувств, высочайшего нервного напряжения, настоящей усталости — одновременно — радостной и обессиливающей.

«..Устал от моей вещи — значит хорошо читал и — хорошее читал. Усталость читателя — усталость не опустошительная, а творческая» (Марина Цветаева)


С любовью и пожеланием творческой усталости,
Русский поэт Вадим Шарыгин.

P.S.

Авторский совет:

Озвучивайте (как если бы звоном колокольным) строки! Не единожды прочитывайте поэму! Не жалейте вариаций голоса и ударов сердца!
Не торопитесь с впечатлениями, свыкнетесь с объёмом поэмы, сроднитесь с формой, с языком поэмы, с ритмом её, с интонациями, с вдохом и выдохом её строк, с протяжённостью и краткостью её смыслов...
Гимном, молитвой предрассветной (предрасстрельной!) провозглашайте строки этой поэмы!
А не как это бывает у стишочников и читателей понаслышке, и экспертов по названию — промямлил себе под нос, пробубнил, монотонно оттарабанил текст и пошёл дальше ..стишки клепать, стишки нахваливать...
Тогда только — прикоснётесь к тайне, узнаете, догадаетесь: как создаётся поэзия, как звучит, как доносится набат её и тишина её...

«- Уедем. – А я: умрём,

Надеялась. Это проще.»

Марина Цветаева 

Пролог


Приход его к моим стихам – без зова –
{Нужна!} – хотя бы в виде книг.
Как будто: с маху сдвинутость засова –
С забвенья моего! Приник,

Под мой родник :
               Ладони,
                      Губы,
                          Глотку! –
Подставив, жажду утолял.
На вёсла в пляшущую в волнах лодку
Сел..
        И о шторме умолял!

С весны Двадцать восьмого – встречи, всходы
Совместные – на пики строк.
Встречали стихотворные восходы –
Всех солнц! И был наш облик строг.

Я – первая любимая; последний –
Любимый он. И в этом соль.
Отвергнув резко суетные сплетни,
Грей жаждал увезти Ассоль –

В мечты её! И алые до крови
Играли с ветром паруса!
Но жизнь всё больше в бархат изголовий
Укладывала Небеса.

Единственное лето, ссыпав градом
На землю строки писем – ран,
Дало понять нам: «небным» можно рядом –
Не здесь – в пределах вечных стран.

И он шагнул в дом сна, огнём объятый,
Высоким пламенем! За ним,
Спустя семь тяжких лет – в Страну объятий –
Шагнула, любленная им.


Часть 1.

Вплоть до..

1)

Сначала письма были кратки, кротки,
Распознавание шагов.
Шли, к нерву нерв, как в нитке ходят чётки,
Как разгромившие врагов

Походным строем, с песней, шагом веским
Белогвардейские полки.
Глядел в неё – как ночь в цвет занавески.
Она – как с моря – моряки!

Душевная вместимость безгранична
У глаз её морских – нет дна.
Она одна в России – единична!
Она немыслимо одна!

Ужель такой удел больших поэтов:
Молчат их! Ждут, когда помрёт?
Нет шеям их охранных амулетов –
От всякой дряни.
                     Ждёт «нарот»...

В занебье, с неминуемой тоскою –
Зов из несметных горл её –
Стихи, поранившие смерть с такою
Отвагой – вздрогнули житьё

Обычных: в слове, в чувстве и чугунных
В ответном эхе на стихи –
Людей выносливых душою : Гунны! –
Сплочённость мышц! – В разгул стихий

Сплошное жизнелюбье – грохнув оземь
Тоску поэтов – В клочья ткань
Тончайших мыслеобразов...
                                  Впав в осень,
Поэзия тоски – елань :

Возвышенная голая равнина,
Омытая дождём трава –
Ты – узник крепостного равелина!
Стих – в каменные рукава

Упрятав, чернь – нахраписто смеётся
Над одиночеством твоим.
И гордый вихрь бесстрашнейших эмоций –
Вторгается в глазищи им!


2)

Если б Вы знали ту бездну нежности
Что во мне разверзаете!
Если б к эмалевой белоснежности
Что в «Георгии»*, знаете,

Приобщить млечность звёздную, раннюю,
В самом сонном сне сниться Вам,
То и тогда зияла бы раною
И брела в платье ситцевом

По шептаниям губ, по вгляденью глаз,
По созвучиям голоса!
Я – Ваш первый, а Вы – мой последний раз –
Зёрна никлого колоса.

Если б Вы только знали, дружочек мой,
Как я чудным холмом выжженным –
Одинствующей, поземельной волной
Иду, строем возвышенным,

Встречь поверхностному, необъятному
Морю слезами мокрому!
Голой шеею к мечу булатному –
Прикасаюсь, как в том Крыму!

В грязь! – неслыха’нный, неслы’ханный зов – В топь!
Снегом глаз запорошены.
Жемчуг – в пол! – под пяту подлецов – И в дробь! –
Покатились горошины!

Если бы Вы только знали, милый мой,
Как тоскую, как тесно мне!
Прячусь в рощах, воздушной лечу волной...
Как такую, как я, в огне

Полыхнувшей и в небо взметнувшейся –
Распознать? – По сиянию!
Не покинувшей честь – в невернувшихся –
Отпевать Россиянию.

Уступали Вам, чтя в Вас любимого.
Вчера. Весь перрон, кажется.
В воздух вброшенного, в ветр гонимого –
С моего лица – сажица.

Обдуваемая ночью, долго я,
Встав у окна вагонного,
Останавливалась сердцем! Волглая
Тьма – чернота иконная

Оживляла меня вспоминанием:
{Провожающий взмах ресниц!}
Имя – названьем, наззваниванием! –
Безграничья морских границ,

Всеми колоколами! – упавшими
С колоколен – на землю, ниц,
Всеми впавшими в пыль, всеми Вашими
Павшими у донских станиц –

Станет! – И будет мне от Вас едущей
Высоко и легко за Вас!
И напишет меня – в небе сведущий,
Причитая погибших нас.

3)

Если гонорар вовремя не пришлют,
Если отец не даст триста,
То тогда – мне остаться тут,
Господи, как жизнь терниста!


4)

О стихах Ваших: «разве так пишется?»,
Я: И в Пушкина – тыкали!
Мне: «у неё всё – пышется, пыжится!»
Я: Набатом – не тикали!

Стих Ваш – кровь, приливаемая к лицу!
Русское причитание.
Стих Ваш – Сын, возвращающий жизнь Отцу.
Резкое почитание!

5)

Родной мой, Колюшка, сегодня звёзды
Упали в море. Август – в дверь.
Предвосхищаю ночь, ту что привёз ты,
Глазами в звёзды; верь мне, верь!

Луна огромной будет, полной, вещей,
Когда приедешь ты сюда.
Когда’ приедешь?! Есть на свете вещи,
От них, казалось, ни следа:

Под солнцем вечереющим оливы,
Алеющая темь аллей,
Волн чёрных потонувшие разливы,
Огни кромешных кораблей..

Родной мой, Колюшка, сегодня снила
Тебя – себе, ночь напролёт!
В открытом море лунный свет лоснила
Гладь неоглядных, плавных вод.

6)

К р а й н е ли тебе приехать хочется?
Ибо тогда – препятствий нет.
Комната вскоре «заодиночится»,
Мне б от тебя – один ответ:

«Дорогая Марина, буду у Вас –
Первого!» – дай мне строки се!
«Нет на билет» – достану, в кой веки раз,
Переможемся!
                  Что нам – быт? Что нам – все?!

Этот сентябрь – н е в о з в р а т и м, пойми!
Равносильны ли рвения?
"Нет", если - лучше в меня сейчас пальни! –
Чистотой откровения.

Решил не ехать? Не решил ехать? – Дай –
Ясность !- в глаза мне просится!
Жду письма.. Так наверное птичьих стай,
Запрокинув взгляд, рощица

Ждёт их, все глаза проглядев в синеву:
Где там друг журавлиновый?
Колюшка, я ведь к р а й н и м чувством живу,
Все цвета мне – «рябиновы»!

7)

Мы, поэты создали Христа! Не Будду!
Как бьётся сердце, Марина!
Снишься ты мне. Никогда не забуду,
Как в берег волной марина

Грохнулась всею мощью скалистых вод –
В пески, в волнорезы, в пляжи!
Охнулась в каменный сердцем народ –
            И не заметили даже.

8)

Ваше «буду» пришло! – с книжкой в придачу.
Очень жданное, важное!
Ждут нас: луна, Talmont и Бордо. Плачу.
Твоё сердце отважное –

Слышу! И к ударам высоким твоим –
Моё крово-варение!
Бой сердца поэтова – остановим.
Торопи, родной, рвение!

9)

Везде, где начало морей – земле край!
Возлежать на песке, мне ли?
Возле «жать» – хлеб иль стоны «не умирай!» –
Стих! – возле, рядом с – «Как смели?!»:

Мои стихотворные чувства стыда –
Себе – и живущим тихо.
Возле «жать» – поэтическая страда!
Не поминайте лихом.

10)

Любовь пришла к любви – здесь нет геройства.
Тристан – не выстрадав, взлюбил
Свою Изольду. Тень благоустройства
Легла на чувства.
                      Страсти пыл –

Высок, подобно потолку у замка,
Но есть и выше высота!
Любовь мне, как та репинская лямка,
В натяг, в подобие креста!

Конец уж скоро письмам, встреча близко!
Марина! Дышится легко!
Поэтам под высоким небом – низко! –
Поэтому и высоко!

11)

Когда Вы едете? Езжайте нынче!
Не разлучимых нет? Скажи!
Загадочной улыбкой – в мир – Да Винчи
Внёс смуту, боль и миражи!

12)

Марина! Скверно. Опухоль всё боле.
Растёт. Не остановит, знай!
Как волны – В чистом море, в чистом поле?
Дух мой – ущелистый Синай,

Кой протянув гряды ко всем Востокам,
Вдруг замер, силы измотав.
Из рассечённого виска потоком
Хлестала кровь, рекою став.

13)

За каждый синий день досадно! Мне бы
Знать точно, Колюшка, когда?!!
Сейчас – луна! Вот-вот ночное небо
Засветится... Спит гор гряда.

Ночным езжайте, непременно завтра!
Жду новый день – как новый мир.
Ужель совместный будет завтра завтрак?
До встречи, моих глаз кумир!

14)

Марина!
          Дочитай!
                    Я не поеду
Сегодня покупать билет.
Рок чёртов нынче празднует победу:
«Не жди от жизни благ поэт!»

Мать объявила, что уходит – ныне.
Уходит – навсегда и прочь.
В минуте каждой сердце стонет, стынет –
Отца! – он волоком всю ночь

Передвигал надломленные ноги.
Я сам ей год назад – «Уйди!».
И вот теперь…
                Марина! Нет дороги!
Нет ничего. Ни в «здесь», ни в «впереди».


Часть 2

Сразу после..

1)

А я, а я тебя уже встречала.
Пришёл состав и люди шли...
И каждого улыбкой привечала,
Они ж перед тобой прошли!

Глаза искали, мяли воздух руки.
С тем воротилась. В дверь звонок.
Письмо(!). Беру и знаю – акт разлуки,
На шею горести – венок.

Мой милый друг, ты поступил как надо.
Так поступила бы и я.
Куда бы деться...
                   Этих слёз громада..
Куда бы сгинуть?! Быт и я –

Две вещи, две сестры, но не родные.
Родные – пали под дождём.
Горжусь тобой! Мы – ключик – в заводные
Сердца – и снова заведём!

Я стану невозможной, сны – живущей –
Второю матерью тебе!
Кофейные нам отказали гущи –
В попытке изменить судьбе..

Отказ. Не встреча. Не осуществленье.
Вот мой единственный закон.
Чем выше дух, тем злей разминовенье!
Мы разминулись – звук и звон.

Ох, чуяло сердечко, ох недаром –
Тебя сюда с отцом звала.
Ещё не плачу. Скоро буду. В старом
Сердечке, сжённом как зола –

Расслышивать – удары – гвозди в руки!
Просить, молить боль: Отпусти!
Ох, Колюшка, навечно на поруки
«Люблю тебя!» взяло «Прости!».


2)


Песок свистящий под ногой как птица
Иль рвущийся внатяжку шёлк.
Вдоль чувств рукам бессильно опуститься.
Слова, как предрасстрельный щёлк

Замасленных затворов трёхлинеек:
-Марина. Я не еду. {Пли!}
О длиннота не занятых скамеек!
Отчалившие корабли.

С глаз сорванные слёзы об пол бьются:
Из-под души – родник разлук.
Чай, выпавший из синенького блюдца,
Прервал оцепененье рук.

В письме ещё слова, слова другие,
«Не еду» окружив каймой
Каких-то мыслей.
                        Строчки дорогие.
Слились... Как берег за кормой.

Там что-то о.. Так плохо различаю
В нахлынувшем тумане чту..
Вослед разбившемуся об пол чаю –
Кап слёз.
          Прогнавшая мечту –

{Дни вместе, рука об руку, с улыбкой!} –
Дань обстоятельствам дана.
В иссиня-исчерна-лиловом, в зыбком
Дрожанье волн – опять одна.

Оставленная океаном лужа
Обрушивала край песка..
Как же несчастно всё..
                        Как ты был нужен!
                                     Какая разлилась тоска! –

На всём пространстве этой лунной пряжи.
Мы были бы в сей час – одни!
Мы б до утра сквозь пальцы эти пляжи –
Перебирали бы... О, дни! –

Сиротства и оставленности жните
Серпами режьте рожь! Жнивьё
Надежд зияет в солнечном зените,
Спит одиночество моё.

День не прошёл, а прошагал удалым,
Походным шагом – в жар земной.
Румянец солнца отблеснувший алым,
Таким любимым шёл за мной.

Сидели бы на краешке кровати,
Молчали бы – ты: я!
Ох сослагательности нынче хватит...
Кровь хлещущую затая,

В письме ответном, – строки, струны, стропы –
Спускающихся куполов!
Страницы Сказок – Снова! – на растопы! –
Пускаю, втиснув сгустки слов –

Ласкающих, насильно-говорливых,
Минующих земную твердь.
Слов-мякишей из сине-чёрной сливы –
В «буржуйку» – ввергнута! – Как в смерть, –

Надежда – на меня со мной – на встречность!
На не гулянья под луной
Нас – порознь! На маленькую вечность:
Меня с тобой, тебя со мной.

Нам неподвластна жизнь, нам небо это –
Не удержать. Напра’сны мы!
Обыденные! – обменяв поэта
На жительство!
                     Став «красными», –

От «голубых кровей».
                            Вся разлучили:
Сны – с детством, а мечты – с огнём.
Мы, русские, вздыхая воздух Чили,
Марокко, Франции умрём –

В разлуках, в ожиданиях, в забвеньях!
Твоё «не еду» – не ко мне.
Я, проступив лицом в стихотвореньях,
Помчусь на боевом коне! –

В степь жаркую, в последнюю атаку,
Осмеянная хором дней .
На всём скаку ... кровь... сшибленному маку
Добавит – алости моей!


Вместо эпилога


Вшагнувшим в небеса какое дело,
Казалось бы, до каждых злых.
Удар к удару...
               Сердце – опустело.
Стих, будто к ночи ветер, стих.

Жизнь продолжают – бойкие. Борцова –
Мордища их достойных лет.
Простые радости. Терновенцова –
Твоя! – Мешающий поэт.

Мерцающей свечой – прожекторищи –
Пересветить? – Стон в сталь!?
Ржать отстающим жеребёнком в тыщи –
Жрущих в вагонах, мчащих вдаль!?

В глаза – тем, кто всю жизнь осатанело
Творит бездарность – выдох: «Стой!».

Писать кровищей! – для – привыкших мелом?
Гнить содранною берестой

Березоньки изломанной! Валиться –
В снег одинокий, в жар грудной!
Поэт России : Брошенность! – На лица
Лучших стихов – земли родной.