Анатолий Мармазов

Незаконность. Памяти В. Жуковского

Певец тиши уединенья
И жизни, чудной, словно сон,
Был незаконного рожденья
И незаконно был влюблен.
В богатом доме лишь служанка,
С нездешней смуглости лицом,
Его родила мать-турчанка,
А русский барин был отцом.
В огне любви неистребимой
Он сердце нежное обжег,
Когда с племянницей любимой
Связать судьбу свою не смог.
Как лет текущих монотонность,
Как грусть, которой не избыть,
Давила душу незаконность
И не давала мирно жить.
Но, взгляд склоняя к водам сонным
Иль видя мир в большой крови,
Он жил по собственным законам,
Законам правды и любви.
К добру и свету соучастье
Сильней, чем мнимые грехи…
И, не изведав в жизни счастья,
Слагал он чудные стихи!

Маша

Задорный вид, и голос звонок.
Звучит ее хрустальный смех…
Она – совсем еще ребенок.
Прости, Господь, мне этот грех!
Такую долю как неволю
Не пожелаешь и врагу.
Из кубка грез испил я вволю,
Жить без нее уж не могу!
Сперва не понял, что со мною,
Потом сдержать себя решил.
Любовь нахлынула волною,
Сопротивляться нету сил!
Мне тосковать о ней доколе
И прятать слезы на глазах?
Ее я вижу в чистом поле,
Ее я вижу в небесах!
Но где ж любви моей истоки?
И эта боль – по чьей вине?
Мне не идут на ум уроки,
Она смущается при мне.
Я самому себе мучитель
И таю в грезах вновь и вновь…
Наверно, я – плохой учитель,
Коль мне соперница – любовь!

Тоска по Родине

Старинных церквей перезвон,
Спокойная в речке вода…
Мне снится, как радостный сон,
Мое возвращенье туда,
Где в блеске весеннего дня
Покоится мирно село
И где ожидают меня
Все те, кого помню светло.
В разлуке страдая и мучась,
Их мне наяву не обнять.
Какая жестокая участь –
Под небом чужим умирать!
Мне грусти моей не избыть,
Душа бесконечно пуста.
Не смог я с годами забыть
Навеки родные места.
И в каждом чарующем сне
Я вижу с годами ясней,
Как Маша живая ко мне
Навстречу бежит из дверей.
Далекое, милое снится
В холодном для сердца краю…
Как хочется мне возвратиться
В весеннюю сказку мою!