Анатолий Мармазов

Отчаянье. Памяти В. Кюхельбекера

К той, прежней, жизни нет возврата, -
Понять у здания Сената
Нам это было суждено,
Когда пролилась, как вино,
На снег холодный кровь людская,
Когда увидели страдая
Мы слабость в собственных рядах,
Когда в нас бил из пушек враг
За то, что мы всему народу
Хотели дать в тот день свободу,
Чтоб, рабства подлого не зная,
Жила и крепла Русь святая…

Несчастные мои друзья
В цепях да вместе, - только я
Сижу один в своей темнице
И по ночам, смежа ресницы,
Молю о смерти лишь Творца, -
Моим мученьям нет конца
И нет надежды на спасенье, -
Лишь только память в утешенье
Душе тоскующей моей
Дарует образы друзей,
Что в полуночной тишине
Порой являются ко мне…

Но как же давит эта тишь!
Когда не грезишь и не спишь,
Когда близ сердца, чуть живого,
Не слышно даже часового,
И только пятнышко свечи
Едва лишь теплится в ночи…
Не страшных пыток, не могилы, -
Боюсь за тех, что сердцу милы,
Боюсь не окриков грубых,
А горя близких и родных,
Но им, увы, из заточенья
Не в силах дать успокоенья!..

Письмо Дуни. Памяти В. Кюхельбекера

Как за окном осенним листья,
Так слезы падают из глаз.
Ах, эти письма, ваши письма,
В них я уже не вижу вас!
Вы там совсем, наверно, сникли,
В той невозвратной стороне,
И от меня, мой друг, отвыкли,
От прежних мыслей обо мне.
Мое к вам чувство не забыто,
Но, все ж, душа – не божий храм,
И я сказать должна открыто,
Что не решаюсь ехать к вам.
Не будет радости, я знаю, -
Стареет сердце, жизнь идет;
И я совсем не та – другая,
Боюсь, и вы уже не тот;
И в нас не вспыхнет с новой силой
Любовь, истлевшая дотла…
Не обижайтесь, друг мой милый,
Ведь это молодость прошла!
По встречам памятным тоскую,
На ваш портрет смотрю сейчас…
Я вас в последний раз целую
И к вам пишу в последний раз!

Свобода. Памяти В. Кюхельбекера

Все кончено.
Немного уж осталось.
Пора и мне, страдальцу, на покой.
Наверно, смерть в дороге задержалась.
Торопится. Стучит своей клюкой.
В темнице было лучше…
А свобода –
Смешная блажь прошедших юных лет.
Там, все-таки, надеялся на что-то,
А здесь, увы, надежды этой нет!
Сейчас вокруг просторно…
Для страданья.
Но эту ли свободу я искал?
Суров и горек черствый хлеб изгнанья, -
Так, кажется, в стихах своих писал.
Всю боль мою не выразить словами.
Как жизнь скучна и тяжек мой удел!
Смотрю на мир ослепшими глазами…
И слава богу,
Он мне – надоел!

Поэт. Памяти В. Кюхельбекера

Пусть рот кривит в гримасе он
Или не так стихи слагает,
Не говори: «Поэт смешон», -
Смешных поэтов не бывает!
За детский выпад не вини, -
Не все из нас взрослеют рано.
К нему ты в душу загляни:
Там просто бездна океана!
Он не оставит яркий след,
И ждет его почти что Лета, -
А между тем добрее нет
И благодарнее поэта!