Перечитывая Набокова…
Сто лет назад, на улице Морской…
Сто лет назад,
на улице Морской,
Явился Ты
с весёлою весной —
И мир узнал,
что смерти больше нет,
Хоть плачет эльф
в забытом башмаке…
Пусть всё не так —
позор, тоска и месть —
Надежда есть
на доброту и честь…
Твоя ж любовь —
сильней, чем боль моя!
…Не плачь… не то —
с тобой заплачу я…
Тень русской ветки —
на твоей руке.
Твоя слеза —
и на моей щеке.
Расстрела ночь,
в черёмухе овраг…
«Люби лишь то, что мнимо» —
как Ты прав!
Лети ж, душа —
на крыльях мотылька!
Скачи ко мне —
на шахматном коне!
Ворвись в окно,
открытое давно —
И прянь на грудь —
из тьмы небытия…
Россия Счастье Облако
от твоих стихов…
Так свежий ветер бьёт в лицо
не больно,
Когда в машине мчишься
средь лугов —
В сиянье лютиков,
и в небо голубое!
И так —
снопообразная волна
Тебя,
визжащую от страха и восторга,
Качает
и вздымает в облака…
Россия!
Счастье!
Облако!
Набоков…
Вся жизнь твоя передо мной…
Читаю потрясающую книгу Брайана Бойда
«Владимир Набоков.Русские годы»
Вся жизнь твоя передо мной;
твоих родных – родные лица…
Прости, но мысленно, сестрой —
твоею младшею, смешной —
бегу – страница за страницей…
Не Ольга, не Елена, нет —
девчонка из другого мира…
Но мой летит велосипед
сквозь время – шесть десятков лет:
Шувалово – Морская – Выра…
Ты потерял свой русский рай…
Отец – убит, и мама в Праге…
Не умирай! Не умирай!
Меня одну не оставляй
в слезами залитой бумаге…
Поговори с ним…
Владимиру и Сергею НабоковымПоговори с ним – он твой брат,
певучая душа…
И он ни в чём не виноват,
он так хотел дышать,
он так хотел любимым быть —
хотя рождён д р у г и м…
Он был в концлагере убит
и превратился в дым…
К нему по клавишам бегу —
дорЕми – фАсоль – лЯ…
Скажи ему: «Тебя люблю
и не забуду я»
Навсегда
Елене Ивановне НабоковойНе состаритесь, не расстанетесь —
никогда…
Слёзы вылиты, горе вымыто —
навсегда!
Рука об руку, белым облаком —
над землёй…
Защити, милосердный Господи!
Успокой…
Мне б над Вырою, над Рождествено
полететь!
В очи смелые, лица милые
посмотреть…
Пули подлые, зло безродное —
взял на грудь…
Сердце русское, сердце доброе —
с нами будь!
…Не состаритесь, не расстанетесь
никогда…
Слёзы вылиты, горе вымыто…
НАВСЕГДА.
Бабочка на руке
*** Люблю Набокова. Не люблю коллекции бабочек, проколотых булавками – в детстве увидела, прочувствовала и ужаснулась…
Ну, в общем, набоковским бабочкам посвящаю.
И лептоптирологам тоже…***
Книгу прижму к щеке —
пусть не пылает так…
Бабочка на руке —
это фамильный знак.
Как велика Земля!
Нам её не обнять…
Знаешь, айда в поля —
с бабочками летать!
Может быть, и не грех:
всё же наркоз, эфир…
Да не распнут всех тех,
кто нам расцветил мир!
Второстепенные герои
Владимира Набокова
Второстепенные герои —
почти невидимы они…
Когда – с тоской, когда – с любовью —
чуть дышат средь твоих страниц…
Увидеть их – как чиркнуть спичкой!!!
Огонь спасительный зажечь!!!
…Как хочется – ЕЁ сестричкой
назвать, и в сердце уберечь…
И – ТОТ – смешной, нелепый, толстый —
оказывается – ГЕРОЙ…
Второстепенность – просто остров,
куда ты не ступал ногой…
А там – всё ЗАНОВО, ИНАЧЕ —
и тот, кто бледен был и сер —
сияет горячей и ярче
всх тех, кто в г л а в н ы е поспел…
О вы, мелькнувшие так странно —
улыбкой, нежностью, слезой!
…Достоин целого романа
второстепенный твой герой.
В самом конце романа…
(… Нескромное… Прямо-таки наглое…)
Любите меня – нежной…
Любите меня – грубой!
Задиристой и прилежной.
Смышлёной. Наивной. Глупой.
Любите меня – юной
Дикаркою-недотрогой —
За то, что тропой лунной
Иду, и зову Бога…
Любите меня – разной:
Печальной. Больной. Квёлой.
Потешной! Смущённой, красной…
– Как Гумберт любил Лолу…
Как! Гумберт! Любил! Лолу!
Без пошлости, без обмана…
Не подло, не по-приколу…
ТАМ,
В САМОМ КОНЦЕ
РОМАНА…
На берегах единственных…
В. Набокову
Мы собственной душою населяем
деревья, камни, облака и море…
И те стихи, что ты сейчас слагаешь —
моею кровью просто станут вскоре…
Ты был мне дедом, и отцом… и станешь
мне братом (если… доживу до срока…)
На шахматном коне ты улетаешь
туда, где никому не одиноко…
Возьми меня с собой! В аллеях сада
так хорошо… В листве узорной небо…
И умирать, чтоб встретиться – не надо
на берегах единственных, друг…
Невских…
Защита Л
Живу под твоей защитой
давно, с лихих девяностых…
Бегу вдоль моря с Лолитой,
сама – совсем как подросток.
Целую щенячьи ряшки.
Ищу и отца, и брата.
Картофельный эльф, бедняжка,
мне сердце разбил когда-то…
Купальня. Стрекозка. Листья
в алмазах дождя и света…
И – горькая сладость жизни…
Черёмуха. Выстрел меткий.
И – странный, нелепый Лужин:
за плечи, и от окошка!
О, Боже! Ты так мне нужен,
ну сколько терпеть?!
– Немножко…
Перечитывая Набокова
Люблю тебя, хоть ты совсем другой:
мне шахматы и бабочки не милы…
…Я б встала вратарём на край могилы —
так умирать и мучиться!1 Постой!
Ведь ты так любишь жизнь, людей, зверей,
ступени лестниц, досочки купален!
Ты добр, я знаю. Честен. Гениален.
И ты мне светишь в полночи моей.
Люблю тебя! И в таинство стихов
твоих, как в шорох листьев, зарываюсь.
Я плачу. Удивляюсь. Очищаюсь.
И сердце бьётся в оторопи слов.
Я б эту боль твою, как тяжкий мяч
взяла б на грудь, как ты – ломая рёбра2…
Люблю тебя. И мне не так уж больно,
когда ты говоришь: «Не плачь, не плачь…»
Ничего не скажу о нас
Ох, спасибо твоей жене —
за любовь её и тепло;
и за счастье, что было вне
мирового зла… И – спасло!
Ох, спасибо тебе, земляк,
что её так нежно любил…
Доказал, что МОЖЕТ БЫТЬ ТАК,
И НА ЭТО ХВАТАЕТ СИЛ.
…Ничего не скажу о нас,
потому что – Она с тобой…
Не любила б цвет своих глаз,
если б ты не имел такой.
Монтрё
В. Набокову
Иду с работы. Хорошо.
Бежит за мною пёс.
Как здорово, что дождь пошёл —
Моих не видно слёз.
Я плачу… Кто там разберёт —
Где слёзы, где вода.
Твоя душа – во мне живёт.
И это – навсегда.
Я вижу твой далёкий край
Швейцария. Монтрё.
Не умирай! Не умирай!
Ты – счастие моё…
Только твой
Вере Набоковой – с любовью и благодарностьюОна ему назначила свидание,
она призналась первая в любви…
Все беды, боли, страхи, испытания —
она решила с милым разделить.
Она пришла на мост, и поздно вечером
ему стихи читала наизусть…
И так незащищённа и доверчива
она была… Под маской3… Ну и пусть!
В его последний час, в июльской благости,
она… – КТО ПЕРЕЖИЛ – ТОТ ЗНАЕТ САМ… —
услышала слова о лёгких бабочках,
что улетают к вечным небесам…
Тринадцать лет томилась без любимого…
И умерла у сына на руках —
непобеждённой, любящей, счастливою —
как и хотела… Вместе – к праху прах.
Две бабочки порхают здесь заветные…
Танцуют над цветами и травой…
Ты слышишь? Это он сказал – ЗДЕСЬ НЕТ МЕНЯ.
Ты слышишь? Он сказал – Я ТОЛЬКО ТВОЙ.
Серебро
горе горькое
одиночество
переплавилось
в серебро
у меня
такое же отчество
значит с братом мне
повезло
у меня
такая же родина
и такой же
воздух морской
ты не знаешь меня
вроде бы
но я чувствую
что родной
я тропинку в лесу
метками
обозначу
где мой путь
вот
серебряными монетками
не забудь меня
не забудь
и когда-нибудь
в полдень августа
в брызгах волн
голубом раю
ты увидь меня
и порадуйся
что я просто
тебя люблю
что молчанье моё
золото
а слова мои
серебро
мы навеки с тобой
молоды
повезло нам брат
повезло
И мысли… её… сквозь…
Как трогательно, смешно…
А после – так больно, Господи!
…Он снова любовь нашёл,
как демона смертоносного…
И мысли… её… сквозь…
текут… Аннабель… девочка…
…Лолита… опять… врозь…
Ей – не к кому… Что же сделаешь…
А надо же… ей… жить —
меж психами! и уродами!
…Ну вот… Сумел полюбить…
Увядшую – полюбить!…
Лолита.
Умрёт.
Родами.
Пиши, как Набоков…
Пиши, как Набоков… Движеньем души.
Любовью и нежностью… Памятью детства.
Пиши, словно плачешь… Пиши как дыши.
А юности радость возьми как наследство.
Живым и смеющимся будет твой стих.
Печальным, как ночь после Нового Года.
Твой ветер ударил в окошко и стих…
Свернулся котёнком в понятьи СВОБОДА.
Свобода от гаденьких вычурных слов.
Свобода от пошленького пустозвонства.
От ложной премудрости для дураков.
Любовной слащавости. Грубого скотства.
Заискиваний перед Богом, судьбой…
Не надо, братишка… Как не было б страшно!
Мы – жертвы, которых ведут на убой?!
Укрой меня старой отцовской рубашкой…
Она ещё помнит его… и права…
Запутались в клеточках чувства и мысли…
Меня обнимают её рукава…
Совсем как при жизни.
Комментариев нет:
Отправить комментарий